Евгений Гаркушев

Читал горестный постинг обокраденного камрада rovego

и горячее обсуждение сего события. http://www.livejournal.com/users/rovego/26130.html

Егорову сочувствую, хотя ситуация в какой-то степени забавна (представляю огромного «красивого» Андрея, которого обрабатывают карманники)

Выкладываю в связи с событием начало одной из главок книги, части которой некоторые тут уже читали. Мысль — нет вещам! ))

Глава 7.

Полностью свободная личность.

Жизнь хороша, и жить хорошо! Если бы еще не эти теплые капли, шмякающиеся около уха и разлетающиеся мелкими брызгами… Кусок картона, который я приладил к трубе для отвода конденсата, под неумо-лимым действием влаги намок, провис и теперь пропускал воду.

Вообще, в моем канализационном колодце образовалась любо-пытная термодинамическая система. Вот эти самые теплые капли… Любого теплотехника они навели бы на мысль о том, что труба с горя-чей водой течет. Потому что на горячей трубе конденсата быть не мо-жет. Но все в порядке. Капли конденсируются на трубе с холодной во-дой. Но почему падают теплыми? Да потому, что под холодной трубой — горячая. Капли падают на нее, но испариться не успевают. Часть из них, нагреваясь на магистрали отопления, падает на пол. Или мне на голову — если лягу не так, как надо.

Любопытная система, вообще говоря. Ведь с первого взгляда ка-жется, что количество сконденсировавшейся воды должно быть равно количеству испаренной — во всяком случае, при равном сечении труб, как в нашем случае. Но в том-то и дело, что конденсация влаги проис-ходит на всей холодной трубе, в то время как испарение — только на пу-ти движения капли. Вода не распределяется по горячей трубе равномерно!

Ну а расчет объемов конденсации и испарения с учетом темпера-туры труб, градиента температуры и влажности воздуха в колодце — задача более сложная. Я решил бы и ее, но для этого нужны книги с фор-мулами. Потому что всех формул я, конечно, не помню. А книг у меня давно уже нет. Ведь книга, хоть и лучшая из вещей, концентрированное выражение знаний, все же вещь. А от вещей нужно избавляться. Вещи для нас, а не мы для вещей, и ни малейшей уступки вещизму! Оставил книгу — захотелось иметь книжную полку, где полка — там и квартира, где квартира — там диван и шкафы, набитые ненужным барахлом и мяг-кой рухлядью… Поэтому и без книг можно обойтись. Все, что ему мо-жет потребоваться, человек в состоянии выучить! Возможности мозга безграничны. Разве не так?

Квартира, спертый воздух, шкафы, ковры, собирающие пыль. Масса сил, бесцельно тратящихся на уборку квартиры. Возня с электро-приборами. Их вредоносные излучение. Шум телевизора и радио. Шум от соседей. Дребезжание холодильника…

Воспоминание о белом холодном монстре подтолкнуло меня к мыслям о еде. Пожалуй, стоило слегка подпитать свой организм. Глав-ная пища, конечно же, духовная. Но и белки с углеводами бывают ино-гда потребны.

Я поднялся, открыл крышку люка, выглянул на улицу. Солнце ед-ва показало красный краешек над горизонтом. Весна!

Все же весна — самое приятное время года. Уже не холодно, и дни длинные, и жары нет. Снег сходит, воздух свежий, ароматный. Свалки еще не воняют, как летом. Только по ночам можно замерзнуть. А днем — гулять, дышать, и наслаждаться жизнью!

Плотнее запахнув пальто — все же после тепла колодца свежий воз-дух бодрил — я выбрался наружу. Стукнул по железному листу, под которым жил Санёк. Но мой сосед не отозвался. То ли опять напился и дрыхнет без задних ног, то ли уже ушел кормиться. Что ж, он — свобод-ная личность. Я и сам поброжу по городу. Наедине с природой. Наедине с весной.

По левую руку от меня, насколько хватало глаз, простиралась свалка. Там уже копошились какие-то люди. Кажется, я узнал кудлатую голову Негра. Вместе с ним в мусоре копался тощий Сема в красной бо-лоньевой куртке. Справа поднимались ветхие двухэтажные дома из красного потрескавшегося кирпича. Там жил все больше темный, необ-разованный народ — впрочем, достаточно воспитанный для того, чтобы не лезть в чужую жизнь.

Работать не хотелось. Да и Негр с Семой моими друзьями не бы-ли. Так, перекинемся при встрече парой слов — и разойдемся. Поэтому искать что-нибудь полезное на свалке я не стал. Утренний моцион полезен для здоровья, и, затянув туже шнурки на ботинках, я пошел мимо жалких двухэтажных домишек к району новой застройки.

Пели ранние птахи, ветерок ласкал лицо, проветривал одежду… Надо бы сегодня вечером зайти в баню, к Дорофеичу. Конечно, Доро-феич любит поддать, но баню содержит отменно. Гоняет мальчишек, следит за тем, чтобы не было перерасхода воды. Самому ему приятно жить рядом с баней — и пар совсем не мешает. С мужиками, что прихо-дят помыться, он никогда не против опрокинуть рюмочку. За девчонка-ми подглядывает. Что ж тут такого, когда это приятно и им, и ему?

В общем, Дорофеич застолбил неплохой колодец. Но я бы там жить не хотел. Не люблю, когда кто-то постоянно ко мне ходит — это Дорофеич обожает общество. Плохо, когда все время влажно — и для здоровья не слишком полезно, и одежда гниет быстро. Ну и теплотехни-ки наведываются, бывает, ругаются с ним — когда много людей на по-мывке. Вроде бы мы много воды забираем… Дорофеич и деревянный чопик в трубу вбивает, когда никто не моется. Вода тогда еле-еле сочит-ся — для обогрева.

Но сейчас, похоже, понимающие люди среди теплотехников по-шли. Даже инструмент ему какой-то оставили — чтобы за колодцем сле-дил, вентили закручивал, когда тепло. Им-то лень ездить за два кило-метра, и бензина жалко. Так что Дорофеич — полезный член общества. И свои скромные удовольствия отрабатывает.