Страшно или весело?
Камраду Ровего моя «страшная» глава показалась веселой. Ну, попробую положить еще два кусочка этой главки, если получится. Что-то не желает ЖЖ много добавлять…
Ежели кому есть что сказать — слушаю, пока еще все можно исправить… 
Оля вышла на проспект рано. Не было еще и семи вечера. Но сегодня занятия закончились в два, в библиотеке работать совсем не хотелось — почему бы не заработать сотню-другую?
Машин по проспекту двигалось мало. Любой мало-мальски состоятельный клиент должен быть в автомобиле…
Морщась, Оля проглотила таблетку вселюба и таблетку равнодок-са. Лучше бы не надо — равнодокс притупляет не только отвращение и эмоции, он снижает чувство опасности. Это само по себе опасно. Но слишком уж Оле было мерзко…
Уже через пять минут на душе потеплело, стало хорошо. Оля по-думала, что совсем зря отвергла вчера настойчивое предложение трех бритых молодых людей в черном “Кадиллаке” поехать с ними. И что совершенно напрасно брызнула на них отупином из баллончика, и убежала, пока не догнали. Такие славные ребята наверняка не замышляли ничего скверного! А в руках одного из них была вовсе не удавка. Скорее всего, он купил веревку, чтобы помогать больной матери развешивать белье после стирки… И любовался ей, представляя, как теперь легче станет жить всей семье…
По проспекту неуверенно, крабьей походкой шел ветеран. Сразу видно — настоящий вояка. Короткая стрижка, камуфляжная куртка, заляпанные грязью сапоги. И где он ухитрился найти грязь по такой погоде? То ли лазил по свалке или канализационным колодцам, то ли не мыл сапоги неделю-другую. Левый глаз ветерана гноился — струйка мутной зе-леноватой жидкости стекала по небритой щеке. Правую ногу ветеран волочил, и это показалось Оле очень притягательным и милым. Настоящий защитник отечества.
- Как дела, шлюшка страшненькая? — спросил ветеран, подмигивая Оле здоровым глазом. — Тяжело, наверное, такой тощей и кривоногой заманивать клиентов? Хотя, они у тебя все обдолбанные…
- Я не тощая, а стройная, дядя, — ничуть не обиделась Оля. — Что тебе, коровы… то есть булочки больше нравятся? А ножки у меня французские. Тебе не кажется?
- Я-то тощих люблю, — осклабился ветеран и цыкнул единственным гнилым передним зубом. — А что кривоногая — это ничего… Лишь бы попка у девчонки была. Это главное. Работаешь?
- Ну! — широко улыбнулась девушка.
- Пойдешь со мной, дурочка?
- Пойдем. Есть куда?
- Номер снимем. Я знаю тут неподалеку, дешевый. Тараканов, правда, много, а клопов совсем нет. Диваны каждый день дихлофосом протрав-ливают. И запах приятный, и безопасно. Тебе всяких глупостей, вроде шампанского, не надо? Ломаться не станешь?
Оля с удивлением посмотрела на ветерана.
- Зачем?
- Да так… на передовой всякое бывает… Не привык я еще к здешнему дурдому.
- А ты афротонусом запасся?
- Я молоденьких и так люблю, — объяснил ветеран. — Мне эти глупости ни к чему. К тому же, у меня армейская прививка от вселюбина и про-чей гадости. Меня только кайфин берет, да и то временами. Закинусь через часок.
- С отрезвином переборщил? — жалостливо спросила Оля.
- Не… Армейская прививка. Патентованная. Чтобы террористы, падлы, с водой отраву не пустили. Только озверин мне теперь и помогает. Но не бойся — я его уже месяц не нюхал. Теперь всю жизнь как увечный буду. Зато пенсия…
- Пойдем, — служивый, — хихикнула Оля. — Мне уже невтерпеж. Хочу те-бя, касатик.
- Пойдем, — согласился ветеран.
Злодюшкин бежал по улице, соображая, где бы достать денег. Мысленно он оценивал свое имущество. Костюм-тройка шерстяной, лучшая его вещь, что на нем — за пять тысяч рублей покупал, сейчас дол-ларов за сто продать можно будет. Доллар упал, и это радует… Часы ме-ханические, завода «Восток» — еще пятьдесят баксов. Цепь золотая с крестом — сто долларов.
Рубашка хлопковая, белая — долларов пять. Он ее надел только па-ру раз… И еще шесть рубашек, однотонные — долларов за двадцать уйдут. Галстуков штук десять. Китайское дерьмо, но выглядят неплохо, почти как от Версачче. Еще долларов двадцать, если лоха найти.
Машина — в залоге. Квартира — в залоге. Главарю бандитскому он сказал, что квартиру продать может. Если бы так…
Запас таблеток приличный. Сто доз эйфориака, двести — экстазина, вселюба — вообще пятьсот порций… Еще с того времени остались, когда он сутенером подрабатывал. Афротонуса, опять же, двести таблеток. Прелокса пять флаконов. Но стоит все это копейки… Долларов сто, если оптом продавать, можно выручить. Нет, за такие деньги билет на само-лет не возьмешь — когти из города сорвать… Разве что в армию завербо-ваться, во внутренние войска? Но и там достанут…
Под темной аркой дорогу Злодюшкину заступила молоденькая де-вушка. Красивая, нет — не разберешь. Юбка короткая, руки голые. По-этому взгляда от нее Паша отвести не мог. С таблетками с утра он явно переборщил… Хотя вопрос сейчас шел о жизни и смерти, девицу ему хотелось. Хоть афротонуса он и не принимал.
- Дядя, давай кошелек, — предложила хулиганка.
- Ага, сейчас, — фыркнул Злодюшкин. — Еще тебе чего?
- Пиджак свой фуфловый снимай, — приказала девушка. — Тогда бить не будем.
- Не сниму, — заявил Злодюшкин. — Отвали, киска! А еще лучше — пойдем со мной. Тогда я тебе пиджак отдам! И вообще, не пожалеешь!
- Не, ну он, в натуре, охренел! — проревел невесть откуда взявшийся па-рень — тощий, высокий. Глаза его поблескивали красным, что вполне могло указывать на то, что парень недавно принял таблетку озверина.
- Бить не будем, — прорычал он. — Больше ничего не придумала? Сама по башке не хочешь?
С нехорошими предчувствиями Злодюшкин полез в боковой кар-ман пиджака за дозой неболина. Но тяжелый железный прут в руке гра-бителя опередил его движение. Парень врезал прутом по руке Злодюш-кина, потом тощим кулаком — по носу.
- Хватит, Толик! Пиджак испортишь! — взвизгнула девица. — Отупином его, отупином!
- Я лучше прутом, — входил в раж юноша. — По морде! Нет, по затылку, на пиджак не потечет…
- Отупином меня, отупином! — подал голос Злодюшкин.
- Отупином, а потом — прутом, — задумчиво кивнул бандит.
В руке девицы появился баллон, и она брызнула в лицо Паше маслянистой вонючей жидкостью.
